В десятом часу вечера высокий, сухопарый и седовласый мужчина с узкими азиатскими глазами шел по Тверской улице, сунув руки в карманы длинного черного пальто. Мужчина чуть прихрамывал, но черная лакированная трость, которую он сжимал в правой руке и с которой ловко и не без изящества управлялся, делала этот дефект почти незаметным.

Вдоль обочины за ним медленно ехал белый лимузин. Когда мужчина останавливался, лимузин останавливался рядом, но мужчина делал знак водителю и шагал дальше. Машина послушно трогалась с места и ползла за ним как привязанная.

Смуглое лицо мужчины было задумчивым и сосредоточенным. Черные брови сошлись на узкой переносице. По углам рта пролегли две суровые складки. Время от времени он принимался что-то тихо бормотать на своем языке. Бормотал грубо и сурово, словно спорил сам с собой. Затем, помолчав несколько секунд, отвечал себе таким же грубым голосом.

Когда азиат проходил мимо маленького ресторанчика, из-под козырька у входа вышли двое молодых людей в пуховиках.

— Эй, дядя! — окликнул один из них пьяным голосом. — Закурить не найдется?

— Нет, извините, — ответил седовласый азиат и хотел пройти мимо, но не успел. Один из подвыпивших парней сделал шаг и преградил азиату дорогу.

— А ты чего такой быстрый? — спросил он, нагло ощерившись. — Может, я поговорить хочу!

— Простите, у меня нет времени, — сказал мужчина.

Он хотел идти дальше, но парень схватил его за рукав.

— А ну, постой! Пойдешь, когда я разрешу, понял?

Мужчина повернулся. Второй парень вышел из-под козырька и присоединился к первому.

— Вам что-то нужно? — строго спросил азиат. Второй парень облизнул губы и сказал:

— Твой бумажник. Мужчина покачал головой.