— Белый — цвет смерти, — пробормотал он. — Будь осторожнее, приятель.
В кармане у Турецкого зазвонил телефон.
— Шурик, ты где пропал? — услышал он в трубке голос жены.
— Уже по пути домой! — ответил Александр Борисович. — Слушай, Ир, ты ведь у нас разбираешься в приметах. Встретить на дороге японца за два часа до Старого Нового года — это хорошая примета или плохая?
— Смотря для кого. Теперь тебе придется весь год пить вместо водки саке! — со смехом ответила жена.
— Ужас! Надо было перейти на другую сторону улицы.
— Шур, приходи скорее! А то я заскучаю и напьюсь шампанского. И придется тебе встречать Старый Новый год в компании пожилой пьяной женщины. А это тоже примета не ахти.
— Не наговаривай на себя, — улыбнулся Александр Борисович. — Я уже спешу.
2
Комнату для ритуалов освещал тусклый, красноватый, приглушенный свет. Стены были затянуты полотнищами материи, пол застлан циновками с белой каймой.
Высокий, худощавый мужчина, следуя всем правилам ритуала, положил поверх циновок белый войлок. Затем установил деревянную подставку, на которой красовался длинный самурайский меч в черных лакированных ножнах.
Проделав все эти несложные, но требующие безукоризненного выполнения процедуры, мужчина встал на белый войлок и подвернул широкие и темные брюки-хакама.
Все это он проделал в абсолютной тишине. Движения мужчины были скупыми и четкими, словно он боялся спугнуть ненужным словом или движением церемонную торжественность сцены.
Мужчина опустился на колени, протянул руки и взял с деревянной подставки меч. Движения его по-прежнему были точны и уверенны.
Клинок, сверкнув, выскользнул из лакированных ножен. Мужчина обмотал часть клинка специальной материей, так, чтобы была возможность взяться за него руками…