Вышинский поддерживал обвинение по этому громкому для того времени делу. В суде было установлено, что руководители Госторга, имея монопольное право внешней торговли, закупали за границей товар, а затем продавали его частным лицам, выдававшим себя (по подложным документам) за представителей государственных или кооперативных организаций. Например, некий Кривошеин под видом уполномоченного продовольственного отдела ВЦИК, закупил в Госторге девять вагонов американского сала по одной цене, а перепродал «Уралплатине» по более высокой, получив таким образом солидный «навар».

Антигосударственная деятельность руководителей Госторга была очевидной, однако поспешно проведенное следствие не выявило бесспорных улик в личной заинтересованности подсудимых (были лишь намеки на полученные ими крупные взятки). В судебном заседании Вышинский доказывал, что хотя и не установлены факты корысти со стороны подсудимых, однако все обстоятельства так и «кричат» о том, что «здесь пахнет жареным». Защитники Членов и Меранвиль категорически возражали против такого обвинения, напоминая, что его можно строить только на «граните фактов». Однако их доводы не убедили судей и возобладала точка зрения обвинителя. Через 12 дней суд вынес приговор. Коган и Зельманов были приговорены к расстрелу, а остальные подсудимые — к различным срокам заключения.

В мае 1924 года в течение двух недель выездная сессия Верховного суда РСФСР слушала в Ленинграде грандиозное дело судебных работников. Прокурорскую трибуну вновь занял Вышинский. Для него этот процесс оказался как нельзя более кстати. Он окунулся в родную стихию, где беспрепятственно мог оттачивать свое остроумие и красноречие, ведь «громить» приходилось коллег-юристов. Скамью подсудимых заняли 42 человека. В их числе были 17 следователей, судей и других служителей