Малхоленд, помощник шерифа, сидел за одним из столов и что-то внимательно разглядывал в свете одной из ламп, сняв с нее абажур. Около него лежала двустволка системы «браунинг». Рядом я заметил также гильзу, конверт и какие-то фотографии.

Едва моя персона возникла на пороге, как тут же из малоприметной двери слева появился Скэнлон.

Высокий, худощавый и, несмотря на зрелый возраст, весьма подвижный, шериф молча протянул фотографию. То, что на ней было запечатлено, могло потрясти кого угодно. Право, я не стыжусь, что в этот момент мне едва не стало дурно. Робертс лежал на спине в своей охотничьей лодочке — весь правый висок разворочен, глаз выбит, лицо залито кровью. С дрожью я положил фотографию на стол, а, подняв глаза, встретил устремленный на меня пристальный взгляд Скэнлона.

— Это вы в него стреляли?

Смысл сказанного Скэнлоном дошел до меня не сразу.

— Что?

— Вы стреляли в него? — повторил шериф.

— С ума сошли! Чего ради стал бы…

Он перебил:

— Послушайте, мистер Варрен! Парни и покрепче впадают в панику, застрелив случайно кого-нибудь. Если подобное случилось и с вами, не петляйте, скажите прямо, пока не поздно. Мы будем считать это явкой с повинной.

— Я уже говорил вам! — Голос мой дрожал от негодования. — Мне он даже на глаза не попадался. А за ваши дурацкие шутки…

Скэнлон достал сигару, откусил кончик и сплюнул.

— Не ерепеньтесь, Варрен. Я задал обычный в подобных ситуациях вопрос.

— А не вы ли, между прочим, не так уж давно сказали, что Робертс покончил с собой?

— Так надо было, — вмешался Малхоленд, презрительно усмехаясь, — дабы ввести вас в заблуждение.