Василий Андреевич скончался за четыре года до моего рождения и к тому же, поскольку он был по своим убеждениям монархистом и патриотом Российской империи, в моей семье старались поменьше говорить о нем. Но в 1946 году я обнаружил среди старинных книг его упомянутую записную книжку и счел необходимым наведаться в Мураново, где застал в живых внука поэта Николая Ивановича и его внучек Софью Ивановну и Екатерину Ивановну. Они прекрасно помнили моего деда и приняли меня очень доброжелательно (вероятно, и потому, что я как бы напомнил им об их юных годах). Позже я еще дважды приезжал к ним и вел разговоры, из которых очень многое почерпнул, притом, наиболее важна была не "фактическая" сторона их высказываний, а сам их дух, сама "атмосфера" их сознания и бытия...

Поэзию Тютчева я неплохо знал и до приезда в Мураново, но тогда я как бы соприкоснулся с живой памятью о нем. Правда, Н.И.Тютчев родился через три года после кончины своего деда, но он рос среди людей, которые жили одной жизнью с поэтом (в их числе вторая его жена Эрнестина Федоровна, которая до своей кончины в 1894 году обитала в Муранове).

Словом, мои встречи с внуками Тютчева породили совершенно особенное отношение к нему, которое в конце концов побудило меня написать книгу о нем, хотя я "дозрел" до этого свершения только несколько десятилетий спустя.

Невольно задумываешься о ходе времени. Многим кажется, что XIX век это крайне отдаленная от нас пора, но вот точный подсчет: я приехал в Мураново в 1946 году, через 59 лет после моего деда, но с тех пор прошло уже 54 года, почти столько же... Добавлю к этому, что и сегодня здравствует правнук Тютчева, сын его знакомой мне внучки Екатерины Ивановны, Николай Васильевич Пигарев. Таким образом, нас отделяют от Тютчева всего лишь время его сыновей и внуков; его правнук еще жив... Кстати сказать, мой дед мог бы видеть Тютчева: в год кончины поэта ему исполнилось десять лет.