- Бриллиантовая пыль, - заметил он, высыпая их на стол поодаль от остальных.

Джим изучал их.

- Ну что же, сойдут по паре долларов за штуку, - сказал он. - Все?

- А что, тебе мало? - обиженно спросил приятель.

- Да нет, хватает, конечно, - ответил Джим одобрительно. - Больше, чем я думал. За всю кучу надо взять десять тысяч и ни цента меньше.

- Десять тысяч! - возмутился Мэтт. - Они стоят вдвое больше, верно тебе говорю, хотя я тоже ни шута не понимаю в драгоценностях. Погляди, какой красавчик!

Он выбрал камень из сверкающей груды и с видом знатока, взвесив его на руке, поднес к лампе.

- Этот, пожалуй, тыщонку потянет, - быстро оценил Джим.

- Тыщонку за твою бабушку! - презрительно возразил Мэтт. - Его не купишь и за три.

- Ущипни меня! Мне все это снится! - В глазах Джима отражался блеск камней; он принялся выбирать из кучи самые крупные и рассматривать их. Да ведь мы же богачи, Мэтт, мы с тобой станем шикарными господами!

- Сколько еще лет пройдет, пока их сплавишь, - рассудил более практичный Мэтт.

- Зато увидишь, как мы заживем! Знай трать себе денежки да сори ими, сколько душе угодно.

Под конец даже у флегматичного Мэтта заблестели глаза.

- Я же говорил тебе, что просто подумать боюсь, до чего это жирно, тихо проворчал он.

- Ну и удача! Вот подвалило, так подвалило! - восторженно восклицал Джим.

- Да, чуть было не забыл, - проговорил Мэтт, запуская руку во внутренний карман пиджака.

Из тонкой бумаги и замши показалась нитка жемчуга. Джим едва взглянул на нее.

- Стоящая вещь, - сказал он, возвращаясь к бриллиантам.

Наступило молчание. Джим играл камнями, то погружая в них пальцы, то складывая в кучки, то разбрасывая по столу. Это был тощий, слабосильный человечек - нервный, раздражительный, взвинченный и малокровный, типичное дитя трущоб, с некрасивым дергающимся личиком и маленькими глазками, с вечно голодным ртом и лихорадочным видом; в нем чувствовалась вкрадчивая жестокость, и на всем его облике лежала печать вырождения.