С огневой позвонил Кузьмичев. Он доложил, что снаряды доставлены, и батарея готова к стрельбе.

- Не отходи от телефона, - приказал Фролов.

Застыв у стереотрубы, он ждал, когда танковый клин весь выйдет на лощину. Прошла минута, другая. Головной танк уже подходил к середине лощины. Выжидать дальше не имело смысла: залп, направленный в упор, должен был в любом случае уничтожить всю колонну. Пора!

Чувствуя, как от волнения перехватило горло, Фролов высоким голосом отдал команду:

- Расчеты - в укрытие, командиры установок - в кабины, водители моторы! Батарея, залпом огонь!

Протяжный грохот и скрежет покрыл собой все. Клубы черно-бурого дыма поднялись над позицией и заслонили свет. Добела раскаленный поток огня, словно излившаяся магма, затопил лощину. Жар этого огня ощущался на расстоянии, и Фролов знал, что там, в лощине, сейчас плавится и обугливается все - металл, деревья, камни, земля. Но думать об этом было некогда. Приказав ставить дымовую завесу, Фролов побежал к огневой. Вскочив в первую машину, он повел батарею в образовавшийся коридор...