Безумец — как у Фуко, так и у антипсихиатров — это экзистенциально другой. У Фуко, таким образом, имеет место та же двойственность понимания безумия, что и в антипсихиатрии: с одной стороны, безумие является производным от общества, им порождается, а с другой — безумие представляет собой особый экзистенциальный порядок бытия. Но здесь имеется и одно немаловажное отличие. В антипсихиатрии, как было показано ранее, отчужденному индивиду предшествует некий экзистенциально целостный и экзистенциально «чистый» априорный субъект. У Фуко субъект формируется в историческом и социальном пространстве, априорно его не существует.

Все отличия, которые демонстрируют идеи Фуко по отношению к антипсихиатрии, обусловлены тем, что его проект исторической эпистемологии постепенно отходит от феноменологии психического заболевания. Начиная с «Истории безумия» у Фуко уже все реже и реже мелькает сам образ личности, и отыскать свойственный безумию внутренний смысл он уже не стремится. Безумие теперь представляется ему моментом проблематизации общества и вне общества не существует. Тем самым из «живого безумия» оно превращается в метод анализа. В этом свете творчество раннего Фуко уникально и интересно, поскольку показывает вызревание центральной для него идеи исторической эпистемологии.

Чрезвычайно любопытен в данном отношении недавно изданный в русском переводе курс лекций Фуко «Психиатрическая власть», прочитанный им в 1973–1974 г

Читая изданные лекции, можно заметить еще два весьма любопытных факта. Тот путь, который Фуко проделал от своей первой книги к этому позднему курсу, напоминает нам путь антипсихиатра Лэйнга: от поиска смысла болезни, крайних оснований ее необходимости и увлеченности экзистенциально-феноменологической психиатрией — к исследованию институций, которые безумие конституируют.