Несмотря на большой интерес к тому, что происходит в стенах психиатрической больницы, Фуко постепенно отходит от практики психиатрии и начинает заниматься лишь ее теорией. Одной из причин отказа от работы психологом сам он впоследствии называет слишком жесткое лечение больных с помощью электрошока и лоботомии. «Изучив философию, я захотел увидеть, что такое безумие: я был достаточно безумным, чтобы изучать разум, а потом стал достаточно разумным, чтобы изучать безумие. <…> Это была эпоха расцвета нейрохирургии, начала психофармакологии, господства традиционных институтов. В первое время я принимал все это как необходимое, но по прошествии трех месяцев (медленно соображаю!) я начал задаваться вопросом: „Почему же все это необходимо?“ Прошло три года, я бросил эту работу и отправился в Швецию, с чувством большой неловкости за самого себя; там я начал писать историю своей практической работы и осмыслять ее»

На это негативное отношение к психиатрии наложился и личный опыт Фуко. Работая психологом, он подружился с пациентом которого называл Роже, — госпитализированным по настоянию семьи и страдающим депрессивным психозом. После безуспешной фармакологической терапии Роже подвергли префронтальной лоботомии. Такая стратегия — «уничтожить болезнь, уничтожив больного», — по мнению Фуко, не могла привести к выздоровлению.

Академическая деятельность Фуко в то время была также тесно связана с психологией. С осени 1951 до весны 1955 г. он читает лекции по истории психологии в Эколь Нормаль и водит своих студентов в госпиталь Св. Анны; с октября 1952 г. преподает психологию и историю в университете Лилля, отводя значительное время психоанализу, экзистенциальному анализу Бинсвангера и Куна, а также психофизиологии Павлова. Как мы видим, говорит он тогда о том же, о чем одновременно пишет в своей первой книге.

«Психическая болезнь и личность»: сюжет