Надо признать, что отношение Фуко к психоанализу в этой работе намного более позитивное, чем в его последующем творчестве. Фрейд выступает для него тем человеком, который обеспечил «доступ к историческому измерению человеческой психики», а также выделил смыслообразующий элемент этого исторического измерения — тревогу. Несмотря на то, что в работе периодически мелькает упоминание о мифологическом характере психоанализа, Фуко именно на примере психоанализа показывает взаимосвязь внутреннего и внешнего измерений болезни.

Примечательно, что в «Психической болезни и личности» и в «Истории безумия», которые разделяет всего около семи лет, Фрейду приписываются совершенно разные заслуги. Если в первой, как мы уже упоминали, это, главным образом, открытие исторического измерения человеческого существования, то во второй за Фрейдом признается уже другое достижение — возвращение безумия к его языку и установление таким образом возможности диалога с безумием

В «Психической болезни и личности» психологическая история оказывается тесным образом взаимосвязанной с тревогой, которая, обладая конституирующе-конституируемой природой, одновременно и проявляется в поведении и предшествует ему, как бы задавая стиль и направленность психологической истории. Тревога выполняет, таким образом, функцию a priori существования, и постулируя это, Фуко перемещает свое внимание от психологической необходимости к экзистенциальной, от психоанализа к экзистенциально-феноменологической психиатрии.

Феноменологическая психология, как называет это направление Фуко, переходит от травмирующего опыта к осознанию больным своей болезни. Она предстает в этой работе теорией, затрагивающей наиболее глубинные структуры патологического сознания и мира, своеобразной кульминацией исследования внутренних измерений болезни, и ее изучение закономерно приводит к вопросу: «…если субъективность безумного (insense) одновременно и возникает в мире, и есть отказ от него, то не в самом ли мире следует искать тайну этой загадочной субъективности?».