Человек, возвращающийся из обряда посвящения, отличается от того, каким он входил в обряд инициации. Подвергнувшись глубокому духовно-психическому преобразованию, он обрёл личную связь с бесчисленными измерениями сущего, новое, значительно расширенное видение мира, более полный образ себя и новую систему ценностей. Всё это — результат произвольно вызванного кризиса, являющегося временами ужасающим, хаотическим, дезорганизующим и затрагивающего саму сердцевину существа посвщаемого. Таким образом, ритуалы перехода предоставляют иной пример положения, в котором период временной дезинтеграции и смятения ведёт к большему здоровью и благополучию.

Эти два примера «положительной дезинтеграции», что я разбирал столь долго, — шаманская болезнь и переживания в ритуалах перехода, имеют множество общих черт, но также и существенно отличаются. Шаманская болезнь заполоняет психику будущего шамана, неожиданно и без каких либо предупреждающих признаков — она по своей природе возникает как бы сама собой и развивается по собственным законам. В сравнении с нею ритуалы перехода представляют собой произведение культуры и следуют предустановленному временнóму распорядку. А переживания посвящаемых являются следствием особых «технологий священного», развитых и усовершенствованных предшествующими поколениями.

В культурах, где существует почитание шаманов, а также проводятся ритуалы перехода, шаманская болезнь рассматривается как вид посвящения, которое оценивается намного выше ритуалов перехода. Она воспринимается как вмешательство высшей силы, а значит, как указание на божественный выбор и особое призвание. С другой стороны ритуалы перехода представляют собою дальнейший шаг в культурном признании безусловной ценности холотропных состояний.