– Но вы ее муж.

Он приподнял пустой стакан и стукнул им по краю стола. Стакан разбился с резким звоном. Бармен пристально поглядел на нас, но промолчал.

– Вот так, приятель. Вот так. Я ее муж, это точно. Записано в брачном свидетельстве. Я – это три белые ступеньки, и большая зеленая дверь, и медный молоток, которым надо постучать – один длинный, два коротких, – и тогда горничная пустит вас в стодолларовый бордель.

Я встал и бросил на стол деньги.

– Болтаете слишком много, – сказал я, – черт бы вас побрал. Больше вас ни на что не хватает. Пока.

Я ушел, оставив его за столом. Он был потрясен и бледен – насколько это можно разобрать при освещении в баре. Он что-то сказал мне вслед, но я не остановился.

Через десять минут я уже жалел об этом. Но через десять минут fe уже был далеко. В контору он больше не приходил. Совсем, ни разу. Видно, я попал ему в самое больное место.

После этого я не видел его целый месяц. А когда увидел снова, было пять часов утра, едва начинало светать. Настойчивый звонок в дверь выдернул меня из постели. Я протащился по коридору, по гостиной и открыл дверь. Он стоял на пороге, и вид у него был такой, словно он не спал неделю. На нем было легкое пальто с поднятым воротником, он дрожал. На глаза была надвинута темная шляпа.

В руке у него был револьвер.

Глава 5

Револьвер не был направлен на меня, Терри Леннокс просто держал его в руке. Это было иностранное оружие, среднего калибра, наверняка не «кольт» и не «сэвидж». Все это вместе – бледное изможденное лицо, шрамы, поднятый воротник, нахлобученная шляпа, револьвер – было словно взято напрокат из старомодного зубодробительного гангстерского фильма.

– Вы везете меня в Тихуану к самолету в десять пятнадцать, – сказал он.?

Паспорт и виза у меня есть, все в порядке, кроме транспорта. По некоторым причинам я не могу сесть на поезд, ни в автобус, ни в самолет в Лос-Анджелесе. Пятьсот долларов достаточно за проезд? Я стоял в дверях и не пускал его.