К примеру, жест, сделанный Францией, передавшей в дар Америке Статую Свободы, в нашей истории аналогов не имеет. Между тем, если и есть на земле два народа, в отношениях между которыми дух взаимной учтивости был бы более чем уместен, так это мы и американцы. Сейчас они больше всего на свете хотели бы успешно провести свою выставку, и были бы рады любой помощи, какую только мы могли бы им предложить. Вопросу о наших общих корнях и интересах по обе стороны океана было посвящено немало послеобеденных спичей. И вот теперь у нашего правительства появляется практическая возможность проявить добрую волю. Только что Германия отказалась предоставить американцам какой-либо из своих военных оркестров. Британские власти поступили бы благородно, отправив туда, скажем, три наших превосходных полковых оркестра, включая гвардейский - с тем, чтобы они могли выступить в британском зале выставки. Участие эскадрона лейб-гвардейцев в церемонии открытия лишь приумножило бы положительный эффект.

Немецкие и французские полковые оркестры уже играли на выставках в Лондоне, американские - приезжали в канадские города, так что это предложение оригинальным не назовешь. Просто именно сейчас нам предоставляется одна из тех редких возможностей упрочить дружбу между двумя народами, и грех был бы ей пренебречь.

Искренне Ваш,

Артур Конан-Дойл

"Реформ-клуб", Пэлл-Мэлл, С.-В., 22 декабря.

"Критик", Нью-Йорк

2 декабря 1893 г.

Протест доктора Конан-Дойла

Милостивый государь!

В обзорах американских газет мне попалось на глаза упоминание о сборнике рассказов под названием "Убийца, мой приятель" с моим именем на обложке. Позвольте мне заявить на страницах Вашей газеты, что эта книга была издана без моего согласия и что включенные в нее рассказы были написаны много лет назад в расчете на то, что проживут они ту недолгую жизнь, каковую заслуживают. Разумеется, для читателя все это не представляет ни малейшего интереса, но Вы должны понять ту легкую досаду, которую испытывает автор, чьи произведения, в свое время умышленно умерщвленные, возвращаются кем-то к жизни вопреки его воле.