Прямой огонь в таких условиях почти бесполезен. В лучшем случае противник может приоткрыть лишь часть лица и руки. Не ведя огонь, он остается совершенно скрыт из виду. В таких условиях вести стрельбу (если, конечно, речь не идет об очень близких расстояниях) - значит попросту тратить боеприпасы. Человек в окопе или за камнем оказывается уязвим только с одной стороны - сверху. Предположим, мы обрушили на вражескую позицию настоящий град пуль: в таком случае вероятность случайного попадания возрастает противник открыт, в то время, как при ведении прямого огня случайной пулей может быть поражена живая площадь не более, чем в несколько квадратных дюймов. Ни окопы, ни укрытия тут не помогут. В пределах ограниченной местности само существование человеческой жизни можно сделать совершенно невозможным. При таком методе обстрела поражается не отдельный солдат, а вся позиция (скажем, горный кряж или копи), занятая противником.

Поясню свою мысль примером. Допустим, противник закрепился на холме, заняв площадь в тысячу на сто ярдов. Если мы обрушим сюда 100 000 пуль, то в среднем на квадратный ярд придется по пуле. Но 100 000 пуль - сущий пустяк: это всего лишь содержимое магазинов десяти тысяч стрелков. Можно представить себе, сколь уязвимой окажется эта позиция, если нам удастся при ведении огня таким методом добиться той или иной степени точности. Однако в настоящее время не существует средства, с помощью которого можно было бы контролировать точность поражения цели. Попросите лучшего снайпера британской армии, чтобы тот заставил пулю упасть вертикально вниз на холм в пятистах ярдах, и он, беспомощно поглядев на винтовку, вынужден будет признать, что не в состоянии выполнить подобную просьбу. Наверное, он поднимет винтовку и под углом разрядит ее в воздух, но - сделает это вслепую, а потому поразит какую-то местность вдалеке от цели и не сможет скорректировать ошибку, просто потому, что не узнает, куда именно упала пуля.