- Нет.

Инспектор был явно озадачен.

- Почему же?

- Потому что я всегда исполняю свое слово. После первого же письма я обещал, что не буду разыскивать его.

- Вы думаете, что он только пешка и что за ним стоит какая-то более значительная личность?

- Я не думаю, я знаю это.

- Этот профессор, о котором я слышал от вас?

- Именно.

- Не скрою от вас, мистер Холмс, у нас в Скотленд-Ярде считают, что вы зря имеете зуб на этого профессора. Я собрал кое-какие сведения о нем: у него репутация почтенного ученого и талантливого человека.

- Я рад, что вы признаете его талантливость.

- После того как мне стало известно ваше отношение к нему, я счел необходимым повидать его. Со своим благородным лицом, с седыми волосами и какой-то особенно торжественной манерой держаться у него вид настоящего министра. Когда он при прощании положил мне руку на плечо, это выглядело так, словно отец благословляет сына, отпуская его в жестокий свет.

Холмс усмехнулся.

- Великолепен! - воскликнул он. - Положительно великолепен! Скажите мне, дорогой Макдоналд, эта приятная интимная беседа происходила в кабинете профессора?

- Да.

- Красивая комната, не правда ли?

- Очень красивая.

- Вы сидели у его письменного стола?

- Совершенно верно.

- Так что вы оказались против источника света, а его лицо было в тени?

- Это происходило вечером... Да, свет лампы был направлен в мою сторону.

- Этого следовало ожидать. Обратили вы внимание на картину за спиной профессора на стене?

- Да, конечно, я заметил картину: на ней изображена голова девушки, вполоборота.

- Это картина Жана Батиста Греза, знаменитого французского художника, жившего во второй половине восемнадцатого века.

Инспектор слушал совершенно безучастно.

- Не лучше ли нам... - начал он.