Когда я и мои сверстники учились в школе, в первой половине 50-х годов, даже самые мятежные из нас не трактовали школу в этих понятиях. Мы не ощущали себя животными, которых школа загоняет в стойло. Нам учителя объяснили просто и понятно: вы все товарищи, школьная семья ("школа - второй дом"). В классе 44 мальчика, кто-то быстро соображает, кто-то медленнее. А учитель один. Если будете шуметь и прыгать - кто-то из ваших товарищей не усвоит урок, отстанет. Не мешайте друг другу, а помогайте, ведь человек человеку брат!
Понятно, что, осознав жизнеустройство своей страны как "джунгли", молодой человек утрачивает ту мировоззренческую платформу, на которую он до этого опирался в "холодной войне", ведущейся против Советского Союза. Ведь до этого мы понимали дело так: там, на Западе, "джунгли", а у нас "общество-семья", братство людей и народов. За это стоит бороться и терпеть бытовые неурядицы. Но если "там джунгли - и здесь джунгли", то неизбежно начинаешь сравнивать, какие джунгли сытнее. Главная наша цивилизационная ценность, которая и давала нам силу и радость, при этом исчезает.
Позже, в университете, "старшие товарищи" и дружественные радиоголоса помогут сделать следующий шаг: дело не в том, что "их" джунгли сытнее. У "них" вообще не джунгли! Сказки про "каменные джунгли" и "город желтого дьявола" были всего лишь пропагандой, а мы же интеллигентные люди. На самом деле у "них" - либеральные ценности, свобода личности, правовое государство. Джунгли именно у нас, и с этим надо что-то делать, "так жить нельзя". Конечно, этот процесс подтачивает мировоззрение юноши постепенно, у одних быстрее, у других медленнее, но в этом процессе перескок от идеи соборной личности к "антропологии джунглей" - пороговый момент.
Ускорению этого процесса способствовал другой мировоззренческий срыв утрата ощущения связности жизни, соединения всех людей и явлений множеством невидимых "струн". Это был следующий шаг - от социал-дарвинизма к механицизму, изначально присущему либеральному сознанию. Это был шаг к утрате космического чувства, на котором стояла русская культура.