- Шелоник крепко взялся. Вот ужо распустит взводень-то2, держись только. Недаром говорится, поддакнул подкормщик, - шелоник на море разбойник. Шальной ветер, без дождя мочит. На разные голоса застонал и засвистал в снастях ветер. Океан давал себя знать. Зыбь, раньше почти незаметная, сильно покачивала лодью. Темнозеленые волны подкатывались под борт _____________________________________ 1 Юго-западный ветер 2 Волна "Ростислава", то подымая, то опуская его, и уходили нескончаемой вереницей. Ходко шло судно, словно утка, переваливаясь с борта на борт. Изредка высокая крутая волна заставляла судно сильно крениться. Тогда лодья, как бы рассердясь, хлопала по волне днищем, и пенящиеся гребни, разлетаясь солеными брызгами, дождем обдавали мореходов, все еще стоявших на палубе и смотревших на едва различимый, тонувший в океане Мурманский берег... Тяжким трудом, с постоянным риском для жизни зарабатывали поморы свои гроши. Годового заработка грумаланам едва хватало для уплаты долгов да чтобы кое-как прожить зиму до нового покрута1. Снаряжая покрут за моржами на Новую Землю и на Грумант, купец делал промышленников пайщиками. Но это только так считалось - "пайщики". При удачном промысле хозяин отбирал у поморов три четверти, в лучшем случае две трети добычи, так что на всех остальных "пайщиков" приходились лишь жалкие остатки. В случае неудачной охоты купец вовсе не выдавал жалованья мол, как пайщики, промышленники отвечали за убыток. Богатый купец, предоставляя артели судно и припасы, сам на промысле обычно не бывал. Весь труд на море приходился на долю наемных батраков, и дорого обходилась им купеческая "помощь". В белушьем промысле за одну только сеть артель в сорок и более человек отдавала хозяину половину всего добытого зверя. Не лучше были условия и на тюленьем промысле. В артель мог вступить всякий, на равных паях. Весь доход с добытого зверя делился поровну, по числу пайщиков. Казалось, все правильно: рядовой помор сполна получает заработанные деньги.