Он приобрел все свои знания благодаря суфийскому воспитанию, принадлежности к суфиям и путем непосредственного восприятия истины, не имеющего ничего общего с механическим умствованием. Это, конечно же, сразу выводит его из разряда, так называемых, ученых. Забавно, однако, что его открытия столь поразительны, что, кажется, в глубине души ученые не прочь бы узнать, каким образом он пришел к ним.

"Мистицизм", получивший репутацию чего-то непристойного, подобен собаке из пословицы: если его нельзя повесить, то можно, по крайней мере, игнорировать. Явный метод схоластической психологии: примите открытия человека, если невозможно отрицать их, но игнорируйте его метод, если он не соответствует вашим представлениям о методах.

Если бы Газали достиг лишь незначительных успехов, он бы вошел в историю как рядовой мистик и как очередное доказательство, что мистицизм, в аспекте образовательном и социальном, непродуктивен.

Влияние Газали на западную мысль во всех ее сферах, по общему признанию, огромно. Но само это влияние являет собой действие закона обусловленности: философы средневекового христианского мира, принявшие многие его идеи, делали это крайне выборочно, совершенно игнорируя те положения, которые угрожали их собственной деятельности по навязыванию определенных идей окружающему обществу.

Комплекс идей Газали был направлен на то, чтобы донести до круга людей более широкого, чем сравнительно небольшой круг суфиев, конкретное различие между верованием и насажденной идеей. Он подчеркивал роль воспитания в укоренении религиозных убеждений и советовал своим читателям изучать механизм этого процесса. Он настаивал на признании того, что образованные и ученые мужи могут быть и часто являются глуп-цами и могут оказаться фанатиками и одержимыми. Он заявлял, что помимо таких вещей, как обладание информацией и способность ее воспроизводить, существует еще и знание, которое оказы-вается более высокой формой человеческой мысли.