- Ну, ведь он еще далеко не закончен... - и начал укладывать в ящик все, что вынул из него во время работы.

Его "натура", слабо переставляя ноги в матерчатых, вышитых не иначе как женою туфлях, тоже вместе с другими вглядывался в свой портрет и сказал, наконец, не совсем уверенно:

- Мне кажется, что есть все-таки сходство, а?

- Поразительное сходство! - живо отозвалась ему на это гостья, а ее супруг, поправив очки, сказал ей поучительным тоном:

- Дело не в сходстве, а в технике, Эрна. Сходство может схватить и всякий другой, который делает себе из этого специальность, а что касается тех-ни-ки...

Тут он многозначительно поднял указательный палец правой руки и сделал им энергичный отрицательный жест.

Белокожая, к тому же и щедро напудренная, с обильными волосами, блестевшими тусклым золотом, в завитках, Эрна, по-видимому, настолько уже привыкла к замечаниям своего мужа, что не обратила внимания и на это, а продолжала изучающе переводить несколько излишне выпуклые глаза со старого Куна на его портрет.

- Да, конечно, он бывает и таким, - расстановисто проговорила старуха, хотя к ней никто не обращался, - но больше он бывает другой...

Она сказала это будто про себя, но Сыромолотов быстро повернул к ней голову и сказал со всею серьезностью, на какую был способен:

- Портрет только еще начат, и судить о нем пока еще нельзя.

- Но зато можно себе представить, что это будет такое, когда он будет окончен! - подхватил Людвиг и добавил, не меняя восхищенного выражения: - Мы все очень просим, Алексей Фомич, отобедать с нами.

- О-о, благодарствую, я... я всегда обедаю у себя дома, - поспешил отказаться Сыромолотов; но оказалось, что отказаться от обеда у Кунов было не так легко.

- Я уже поставила на стол вам прибор, - строго сказала старуха.