Он выглянул в окно и увидел, что все восьмеро неистовствуют там около старого тополя, увлеченные внезапно возникшей игрой. С первого взгляда трудно было понять, что они делали, но потом ясно стало, что все мальчуганы стремились забросить как можно выше на ветки тополя свои фуражки, чтобы они непременно застряли там и чтобы потом их можно было начать сбивать камнями.

Две фуражки уже прочно сидели между веток, идущих почти вертикально; выбить их оттуда камнями представлялось трудной задачей, однако по соседству с ними стремились застрять и другие фуражки, и то и дело взлетали они в воздух, пока еще неудачно.

Летели фуражки, летели камни, летели крики, летел визг...

- Ну, конечно! Столпотворение вавилонское! - сказал Петр Афанасьевич и вышел в сад.

Только что он показался около ребят, все старшие так и прыснули от него в стороны, как стрелы, остались только двое младших - девочка и мальчик. Они заплакали от страха перед ним, он же думал, что они ушиблены камнями, сделавшись жертвой слепого азарта старших.

Он поднял на руки сначала девочку, чтобы внимательно рассмотреть, целы ли у нее глаза, не набиты ли шишки на лбу, потом мальчика; шишек не было, и глаза были целы, и он забормотал обрадованно:

- Счастливо отделались! Чудесный случай! Могли бы стать калеками на всю жизнь...

Потом в сарае достал он длинный шест - чатало для подпорки яблонь и этим шестом не без труда снял застрявшие в тополе фуражки и отнес их к себе в кабинет.

А часом позже, когда вернулась Дарья Семеновна, он завел с нею разговор о той забаве, какую придумали ее дети.

- Батюшки мои! Могли ведь и стекло в окне выбить! - ужаснулась она. Кроме того, что фуражки порвали...

- Стекло - это поправимо, - возразил он, - стекло можно вставить, а вот если бы глаз один другому выбил, тогда как?