И, вспоминая, что он - нотариус, хотя и бывший, спрашивал:

- А нотариусы в Вавилоне были? Тоже не знаете? Надо будет вашему учителю истории написать, что так преподавать предмет не годится... Были нотариусы, как и теперь, писали купчии-мупчии, как татары говорят, и всякие прочие акты на глиняных дощечках. Целые библиотеки таких дощечек остались, и вот (это торжественно) читают их теперь ученые!

Ученые, впрочем, упоминались им за столом очень часто, но происходило это неизменно в связи с салфеткой, которую Дарья Семеновна так же очень часто забывала класть рядом с его прибором.

Петр Афанасьевич объяснял, разумеется, такую устойчивую забывчивость тем, что поди-ка попробуй накрыть стол на десять человек: сколько тарелок, ножей, вилок, ложек надо достать из буфета и разместить что куда, а тут еще вдруг и салфетка!

Он пробовал просто напоминать об этом, но на другой же день опять не было салфетки. Тогда он придумал сложный подход: с самым серьезным видом, как будто приготовясь говорить об индрикотерии или бронтозавре, он произносил:

- Многие ученые утверждают, что сал-фет-ка - предмет первой необходимости за столом, но другие ученые яростно отрицают это.

Этот подход возымел действие, однако не больше, как на три дня, потом вдруг оказалось, что Дарья Семеновна опять позабыла положить салфетку.

Тогда вдохновенным голосом начал Петр Афанасьевич снова:

- Многие ученые утверждают, что...

- Ах, голова у меня совсем затурканная! - вскрикнула Дарья Семеновна и пустилась искать салфетку.

Все-таки и после того, непостижимо уж почему именно, нет-нет да и приходилось Невредимову пускать в дело "многих ученых, утверждавших" и "других, которые яростно отрицали".

IV

Привыкший ко всякой "письменности" за долгое время своей работы нотариусом, Петр Афанасьевич не только вел чисто бухгалтерскую книгу расходов, чтобы, как он говорил, "не обанкротиться" и "в порядке держать бюджет", но еще и для себя самого ввел строгий режим, ссылаясь при этом на Канта.