О стыд, о ужас наших дней! - пишет он. Как звери вторглись янычары Падут бесславные удары Погиб увенчанный злодей.

Радищев так бы не написал. Убийцы Павла для него были бы не "янычары", а "святые мстители". Известный знаток права Гольденвейзер обращает внимание на то, что в этом "революционном" произведении Пушкин высказывает убеждение, что законность, свобода и равенство могут отлично существовать и при самодержавии". А в возрасте 22 лет в "Послании к цензуре" он высказывает уже точку зрения, которая в зрелые годы становится основой его политического мировоззрения: "Что нужно Лондону, то рано для Москвы", - пишет он. И высказывает совсем уже не революционную мысль, что рабство в России падет по мании Царя. Политические идеалы у Пушкина уже в это время были весьма умеренные: он жаждал освобождения крестьян, склонялся к конституционной монархии и хотел чтобы выше царей стоял высший закон.

II

Пушкин признавался, что он в минуту раздражения написал только одну эпиграмму на Карамзина. Возможно, что он написал следующую эпиграмму:

Послушайте я вам скажу про старину, "Про Игоря и про его жену, "Про Новгород, про время золотое" И наконец про Грозного Царя. - Эх, бабушка, затеяла пустое: "Окончи лучше нам Илью-Богатыря".

О других эпиграммах на Карамзина Пушкин писал, что "они глупы и бешенны". Такой глупой и бешенной является и приписываемая Пушкину эпиграмма:

В его "Истории" изящность, простота Доказывают нам без всякого пристрастья Необходимость самовластья И прельсти кнута.

Но и в отношении первой эпиграммы твердо не установлено, что ее написал Пушкин. П. Вяземский считает, что ее написал Пушкин, а другие приписывают ее Грибоедову. Пушкину, например, приписываются две таких эпиграммы на Аракчеева.

Всей России притеснитель Губернаторов мучитель И Совета он учитель, А Царю - он друг и брат. Полон злобы, полон мести, Кто ж он "преданный без лести"? Просто фрунтовой солдат.