Сестры вполголоса останавливали его: "Те, братец, она тебя услышит; она в соседней комнате". Тогда он начинал говорить тише, делая вид, будто попался впросак, и признавался, что поступил нехорошо, потом, словно забывшись, снова возвышал голос, а я, в восторге от его слов, жадно к ним прислушивалась, как только представлялся случай.

Наживив таким образом удочку и легко найдя способ забросить ее на моем пути, он стал играть в открытую; и вот однажды, проходя мимо комнаты сестры, когда я была там, он весело ко мне обращается:

- Ах, мисс Бетти! Как поживаете, мисс Бетти? У вас не горят уши, мисс Бетти?

Я сделала реверанс и покраснела, но ничего не ответила.

- Зачем ты так говоришь, братец? - сказала барышня.

- Затем, что у нас внизу целых полчаса шел разговор о ней.

- Но ведь вы не могли говорить о ней ничего дурного, я в этом уверена, и нам не интересно, что вы там болтали.

- Помилуй! - говорит. - Дурного у нас и в мыслях не было, напротив, мы говорили о ней много-много хорошего. Столько лестных вещей было сказано о мисс Бетти, уверяю тебя; мы говорили, что она самая красивая девушка в Колчестере; словом, в городе начинают пить за ее здоровье.

- Удивляюсь тебе, братец, - оборвала его сестра. - Бетти не хватает только одного, но это одно стоит всего остального, потому что нынче наш пол ценят дешево; молодая женщина может быть писаной красавицей, знатной, воспитанной, остроумной, рассудительной, изящной и скромной, обладать всевозможными прекрасными качествами, но если у нее нет денег - у нее нет ничего; в наши дни одни только деньги заставляют уважать женщину; нет денег - и мужчины не церемонятся с нашей сестрой.

- Постой, сестрица, не торопись, - вмешался младший брат, находившийся тут же, - я - исключение из твоего правила. Уверяю тебя, если я встречу женщину с такими совершенствами, как ты говоришь, я не стану беспокоиться о деньгах.