Поселок живет своей жизнью. Где то рубят дрова, звенит электропила, лают собаки. Только бы поменьше людей попадало на пути. Но видно нудный дождь разогнал их по домам и почти до своей дачи я дошел без лишних встреч.

Надя лежит на клеенке, на большом столе. Я раздеваю ее до гола. До чего же красивое тело. Мокрая одежда, сваливается в таз. Она приходит в себя. Мутные глаза бродят по моему лицу.

- Не надо врачей... они меня выдадут.

- Ты умрешь...

- Лучше умереть, чем быть у них.

Пот заливает лицо, губы распухли и кровоточат.

- Но я...

- Прошу, только не врачей...

Нога распухла и вокруг входного отверстия пули появились темно- синие отливы. Я сдергиваю ремень. Что же делать?. На газовой плите устанавливаю кастрюлю с водой. Когда она закипела, забрасываю в нее ножик с длинным тонким концом и пинцет. Будь, что будет. Обрабатываю ногу йодом.

- Ты меня слышишь? - спрашиваю ее.

- Да.

- Надо не орать.

- Постараюсь.

Кончик ножа раскаляю над газовой горелкой и вонзаю в рану. Надя вскрикивает и теряет сознание. Стараюсь ножом расчистить отверстие. Пошла кровь. Я запускаю в дырочку пинцет и начинаю варварски крутить его, пытаясь добраться до пули. На глубине трех сантиметров, нащупал металл и теперь пытаюсь зацепиться за него. Когда это удалось, выдергиваю длинное острое жало и бросаю на пол. Кровь течет во всю. Я заливаю рану и кусок ваты йодом, потом залепляю отверстие и перебинтовываю ногу. Переношу девушку на свою кровать и накидываю одеяло. Надо прибраться.

Вечером включаю телевизор. Как всегда, у нас трудовые успехи. Проклятые американцы везде суют свой нос. Только наш генеральный секретарь, товарищ Андропов, малость приболел. У него что то с почкой.

Два дня Надя металась в пастели, кроме перевязок, аспирина и анальгина я ничем ей помочь не мог. На третий день наступил кризис, температура спала и мне удалось покормить ее с ложечки.