- Вторая Рябиновая, дом три. Голиков Анатолий Михайлович.

- Сходи, проверь, - говорит тот, кто меня допрашивал, другому парню.

Тот уходит в кусты. Через пять минут он выходит обратно и кивает головой.

- Все в порядке.

- До свидания, Анатолий Михайлович, - старший кивает мне головой.

Я быстренько сматываюсь к болоту.

По поселку ходят одна за другой комиссии: по проверке электросчетчиков, пожарной безопасности, уточнения границ участков. Все стремятся проникнуть в дом. Я пропускаю их в комнаты и предъявляю свои документы. Они уважительно смотрят на них и сразу теряют охотничий азарт.

- А что наверху? - иногда спрашивает кто то.

- Спальня.

- Вы один живете?

- Один.

Никто на верх по хамски не лезет, все кивают головой. Только они убираются с участка, я поднимаюсь наверх.

- Все в порядке.

Надя сидит на кровати. Больная нога вытянута и лежит на стуле.

- Все ушли?

- Ушли.

- Это по мою душу.

- Видно ты им здорово насолила.

- Скажи, а почему ты возишься со мной? Из леса, выволок, вытащил пулю, выходил.

- Сам не знаю. Понравилась наверно.

- Знакомство со мной, грозит тюрьмой. Поймают меня, тебя возьмут тоже.

- Надеюсь, когда-нибудь ты расскажешь, в чем дело?

Она гладит рукой больную ногу и вдруг, тряхнув головой, решается.

- Хорошо. Я расскажу, но только... Мне все равно надо выложиться, я уже не могу все держать в себе.

КРОВАВЫЕ РАЗБОРКИ В ОДНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

Апрель 1978 года.

- Я бы росла, как тысячи моих соплеменников, если бы не оказалась племянницей министра внутренних дел Щелокова. Передо мной после школы оказались все двери открыты. Поступила в университет на ИНЯЗ. Окончила и... получила направление в... НИИ металловедения...

- Замужем была? - прервал я ее.

- Это потом. Ты не перебивай. Слушай. Мать и надоумила. Сходи к дяде, он тебя лучше пристроит. Она позвонила к нему и договорилась, что я приеду к дяде домой.

- Наденька. Боже мой, как ты выросла, - светловолосая женщина стояла в дверях.