В тот день случилось еще одно происшествие, потребовавшее существенного нервного напряжения. Когда Борис, не очень твердо ступая, подошел к машине, там ждала депутация жителей лесной деревни во главе с "президентом" - так ныне именовался деревенский староста. По-французски он не говорил, и переводчиком, а заодно и толкователем событий выступил мастер Якгборо.

- Президент говорит: шофер лесовоза раньше возил женщин в Нзерекоре за двадцать франков, а теперь берет тридцать.

- Как же так? Машина ведь государственная, принадлежит заводу!

- Президент говорит: надо меньше с женщин брать.

- Ты скажи ему, что нельзя, вообще нельзя людей на лесовоз сажать: техника безопасности запрещает.

- Президент говорит: русский инженер должен сказать шоферу, чтобы тот меньше денег брал.

- Не могу я решать такие дела. Ты скажи ему, скажи, я не директор. Я -специалист, эксперт. Инженер я! А это ваши внутренние дела.

- Президент говорит: вы справедливый человек. Шофер здесь, в деревне. Надо сказать ему, чтобы...

- Ладно, зовите его.

Побежали за шофером. Тот шествовал солидно, в окружении двух подростков-"апранти". Точный перевод этого термина - "подмастерье", "ученик". На деле "апранти" лишь мыли машину и работали на приусадебной плантации шофера, за что тот, правда, их кормил и одевал. Ездить "апранти" дозволялось в кузове, а если случались платные пассажиры - на подножке, держась за дверцу, в нарушение элементарных правил техники безопасности.

Шофер шествовал, а один из "апранти" держал над ним раскрытый зонтик. Хляби небесные продолжали источать влагу.

При виде шофера деревенские жители загалдели пуще прежнего, но водитель сохранял невозмутимость.