И добавил, что наплевать ему вообще на все права - тем более, что моджахеды уже совсем близко.

Через пять минут все сотрудники фирмы были заперты в подвальном туалете. И Горан стал комендантом этой маленькой крепости.

А потом...

потом стучали приклады в окованную железом дверь;

потом мы разоряли когда-то шикарный офис, заслоняя столами и этажерками обстреливаемые окна;

потом Катя в упор встретилась с пробирающимся к окну моджахедом.

Она - Катя была очень красивая, моджахед тоже был красив. И Катя разбила ему лицо очередью из автомата.

Нам было очень важно тогда продержаться - продержаться эти самые три часа, пока не придёт подкрепление...

А потом Кати уже не было, а была только счастливая улыбка, застывшая на мёртвых губах её взбалмошно растрёпанной свеловолосой головки. Потом Милош и Владислав валялись на мягком дорогом ковре, разрисовывая его кровью, а нас осталось всего трое.

Звякнуло разбиваемое в сотый раз окно, заклубилась пылью штукатурка лепного потолка, заметалась рикошетом пойманная пуля и, обессиленная, упала на мягкий плюш зеленого кресла.

Звякнули в сто первый раз осколки стёкол, и стыдливо опустили глаза строгие дамы, беспечные нимфы раззолоченных картин от залпа матерной ругани, выпущенной Гораном, когда выбила пуля у него из рук автомат, искорежив магазинную коробку.

Горан одной рукой отшвырнул автомат в сторону, другой выхватил из кобуры парабеллум.

- Сколько времени ещё осталось?

Но часы, тяжёлые, солидные, едко смеялись лицом циферблата и, точно умышленно, затягивали минуты. Сдерживали ход тяжёлых стрелок. Для того чтобы дать возможность сомкнуться кольцу молчаливо враждебных стен и сжать мёртвой хваткой последних трёх из "банды", разгромившей бархатный уют пальмовых комнат.

Оставалось ещё сорок минут, когда Горан, насторожив вдруг спаянное кольцом ухо и опрокидывая заваленный бумагами столик, с рёвом бросился по лестнице вниз.