Ладью по волнам, словно лебедь, пустил,

Утратив на родине власть и права.

Прощай же, Маккензи, Кинтайла глава!

Да будут борта его брига прочны,

Да будут матросы смелы и верны,

А судно умело ведет капитан,

Хотя бы ревел и кипел океан.

За здравье мы выпить успели едва,

Как отбыл Маккензи, Кинтайла глава.

Вздохни, как вассалы его, и проснись,

Надуй его парус, полуденный бриз!

Будь стоек, как стойки в кручине они,

И бриг неустанным дыханьем гони

К Испании дальней, но молви сперва:

"Прощай же, Маккензи, Кинтайла глава!"

Будь опытным кормчим в пустынях морских;

Будь верным вожатым в широтах чужих;

Пускай паруса, надуваясь, шумят,

Но мчи их быстрей, возвращаясь назад

К скалистой Скорроре, где грянут слова:

"Вернулся Маккензи, Кинтайла глава!"

1815

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ЮНОМУ ВОЖДЮ

Усни, мой мальчик, глаза закрой.

Был рыцарем славным родитель твой,

А мать была леди, сама краса.

Твои эти башни, поля и леса.

Баюшки-баю, баю, бай,

Баюшки-баю, скорей засыпай.

Затишье рожок потревожил опять

Он стражу скликает тебя охранять,

И прежде окрасится кровью клинок,

Чем вражья нога переступит порог.

Баюшки-баю, баю, бай,

Баюшки-баю, скорей засыпай.

Мой мальчик, усни. Настанет пора,

И трубы спать не дадут до утра.

Под дробь барабанов, суровый боец,

На бранное поле пойдешь, как отец.

Баюшки-баю, баю, бай,

Баюшки-баю, скорей засыпай.

1815

ДЖОК ИЗ ХЭЗЕЛДИНА

"Что льешь ты слезы над ручьем?

Что слезы льешь с тоскою?

Пойди за сына моего

И стань ему женою,

Да, стань женою моего

Любимейшего сына..."

Но плачет дева - нужен ей

Лишь Джок из Хэзелдина.

"Мой Фрэнк и молод и силен