В седые дубравы манила меня,

Где в полном безмолвье я слушал часами,

Как шепчутся кроны, листвою звеня?

Прощай! Унеси эти скорбные звуки,

Лиши меня арфы своей золотой!

Любовник, изведавший горечь разлуки,

Поймет эту боль расставанья с тобой.

В часы, когда горе мне сердце сжимало

И бременем тяжким ложилось на грудь,

Слабеющий дух ты одна врачевала,

Сулила мне торный и радостный путь.

А ныне стремнина годов чередою

Уносит друзей в непроглядную ночь,

И стынет душа, словно птица зимою,

И ты ей, о муза, бессильна помочь.

Твоим наставленьям прилежно внимая,

О рыцаре мертвом я песни слагал.

Как тщетно невеста его молодая

К холодным губам подносила фиал!

Не так ли ты тщетно даришь вдохновенье

Беззвучным устам, на которых - печать?

Певец твой устал от мирского волненья.

Прощай! Он свиданья не станет искать.

1822

ОСТРОВИТЯНКА

Островитянка! Со скалы

Ты видишь в бурных водах челн?

Зачем, взлетая на валы,

Он борется с напором волн?

То клонится от ветра он,

То исчезает за волной,

То парус в пену погружен...

Здесь, дева, ищет он покой!

Островитянка! В бурной мгле

Над морем чайка чуть видна.

Сквозь тучи грозные к скале

Летит бестрепетно она.

Но что ее туда влечет,

Где вал безумствует морской,

Где вспененный прибой ревет?..

О дева, в нем - ее покой!

Я, бесприютный, словно челн,

Стремлюсь к тебе в ненастной

мгле,

Стремлюсь к тебе сквозь пену

волн,

Как чайка к ледяной скале.

Ты скал суровых холодней,

Бездушней глубины морской...

В любви иль гибели своей,

О дева, я найду покой!

1822

x x x

Идем мы с войны,