Через минуту вспыхивает белый луч. Прожектор упирается в туман, свет тает, поглощенный серым облаком. В ту же секунду на судне впереди тухнут огни.

- Врешь, - бормочет Головин. Он забыл о ревматизме, простуде, о всех своих невзгодах. Его бьет охотничья лихорадка.

- Право руля, - кричит он в трубку. - Вахтенный! Убрать прожектор! К пулемету! - и снова в трубку: - Так держать.

Суденышко впереди неистово пляшет на волнах.

Головин снимает крышку со второй трубки. Его голос рычит в машинное отделение: - Самый полный! Поднажмите, товарищ Янов!

Ревут моторы.

Расстояние между катером и судном быстро уменьшается.

В руках Головина рупор. Тускло поблескивающую никелированную трубку он прикладывает ко рту. Громовой голос покрывает вой ветра и грохот моторов.

- На баркасе! Приказываю остановиться...

Катер Головина проходит вдоль борта пойманного судна. На палубе, возле неуклюжей рубки, стоит человек в кожаной зюйдвестке и клеенчатом плаще. Он растерянно смотрит и почему-то молча подымает руки вверх.

Головин сбавляет ход, разворачивает катер и подходит к баркасу.

Когда катер уже почти пристал к борту, баркас сильно накренило волной и бросило на катер. Еще секунда - и грубые доски обшивки баркаса сломали бы легкие релинги, смяли бы борт катера.

И краснофлотцы Головина и иностранцы на задержанном судне растерялись. Но Головин одним прыжком бросился с мостика к борту и ногой удержал баркас. Красное лицо Головина стало багровым от напряжения. Когда вторая волна ударила в баркас, он вскрикнул и упал на палубу. Теперь краснофлотцы успели оттолкнуться. Катер отошел на безопасное расстояние.

Все это произошло очень быстро - в течение не более десятка секунд.

Головин неподвижно лежал на палубе. Из кармана его бушлата выпали часы и трубка.

Вахтенный и дозорный подбежали к командиру и подняли его. Волна ударила в борт и обдала их с ног до головы холодной водой. Трубку и часы смыло волной.