Беспорядочно паля, они отходили под огнем партизан, редким, но точным. Невидимые снайперы методично расстреливали "отчаянных" одного за другим до самых ворот форта. Но Майка словно кто-то охранял. А может, действительно охранял? Лишь случайная пуля срезала часы с его руки, чиркнув по кисти.

Форт встретил их невесело. Солдаты, сбежавшиеся к воротам крепости, угрюмо рассматривали потрепанных "десперадос".

Комендант Гомеш не ждал их у ворот. Комендант умирал.

Добрая Мелинда, верная подруга коменданта, молча открыла перед Майком дверь в комнату умирающего. Лицо мулатки было каменным, толстые губы плотно сжаты. Детей, обычно окружающих ее, галдящих, одаряемых то сладостями, то подзатыльниками, не было видно.

Глаза коменданта в черных ямах глазниц с минуту безразлично рассматривали юношу, потом взгляд Гомеша скользнул куда-то вверх, к серому бетонному потолку.

Молчание затягивалось, в комнате душно, хотя оба небольших, забранных решеткой окна открыты. Умирающий дышал хрипло, широко раскрытым ртом.

- Я застрелил Франка Рохо, - сказал Майк,

Гомеш медленно перевел взгляд на юношу, на худом лице его появилось слабое подобие саркастической улыбки.

- Я знал, что так случится, - чуть слышно сказал он. - А ведь он был совсем-совсем здоров.

- Вы тоже выздоровеете... вернетесь в Португалию...

Майк не верил собственным словам, как не верил им и умирающий капитан Гомеш.

- Вы остаетесь в форте... комендантом... Свяжитесь по радио с Гидау... Доложите штабу генерала ди Ногейра... Если они... хотят сохранить форт, пусть пришлют подкрепление.