Это жертвы избиений со стороны натренированных на ОМОНовских базах «нашистов» и прочих «путинюгендов» всех мастей.

Это попавшие под бронированные «давилки» с мигалками и нанесшие тем самым их хозяевам «тяжкий моральный ущерб».

Это жертвы «споров хозяйствующих субъектов» с новыми хозяевами России — от жителей Южного Бутова и поселка Пятница, ставших именами нарицательными, до работников многочисленных заводов, отобранных в пользу «правильного» хозяина.

Этот список можно продолжить.

Даже я сам сначала засмеялся, когда подумал о гуманизме президента Путина.

Но ведь этот гуманизм, хотя о нем и смешно подумать, все-таки есть.

Прежде всего, следует понимать: сам Путин вряд ли отдавал приказы о физическом уничтожении неугодных, и даже самые отмороженные любители порассуждать о «кровавой гебне» (тм) и «кровавом режиме палача Путина» (тм) в глубине души хорошо понимают разницу между ним и не только Сталиным, но и тишайшим дедушкой Черненко.

Спустив с цепи бешеных собак, Путин отнюдь не науськивал их, а позволял им спокойно грызться друг с другом за куски мяса, в которые с легкостью превращались, разумеется, и неосмотрительные прохожие, и тем более чем-то недовольные наблюдатели, однако это происходило, как правило, в качестве случайного побочного эффекта и отнюдь не было, насколько можно судить, результатом заранее составленного коварного и злонамеренного плана.

Ему, по всей видимости, более свойственны аккуратные действия в стиле Андропова — не столько подавлять оппозицию, сколько разлагать и развращать ее (причем и в этом принципиальное отличие Путина от Андропова) вместе со всем обществом и стараться, если возможно, отнимать не саму жизнь, но ее смысл.

Пусть тот, кого ни разу не убивали, скажет, что это хуже.

В этом второй президент России представляет собой своего рода отражение всей русской истории: наши правители не совершали и десятой доли убийств, совершенных их цивилизованными европейскими современниками, но жесткое неприятие со стороны общества и, значительно реже, их собственный стыд вызывали ощущение колоссальных масштабов преступлений.