Я даже молился об этом, но лукавее русского бога только русский священник.

Я знаю наше государство хорошо и знаю, что ничего этого не будет.

И я вижу, как президент Путин начинает сам, своими собственными руками стремительно демонтировать свои и так не слишком масштабные и глубокие достижения, думая, конечно, что укрепляет их.

Мне не жалко его и его окружение.

Мне жалко остальных — весь народ. Нам предстоит упасть в системный кризис, в котором разобьется и разлетится на мелкие осколки заскорузлая твердь уничтожающей мою страну тупой и корыстной бюрократии, но она убежит в свои куршевели и на сардинии, а биться-то и разбиваться здесь будем мы.

Нам будет очень плохо и очень страшно, и, если мы опять, как в 1991 году, окажемся слабыми и глупыми, мы снова потеряем часть своей страны, мы снова потеряем миллионы жизней и снова посадим себе на шею всю ту же самую бюрократию, только в еще более чудовищном и омерзительном виде.

Этого надо избежать любой ценой.

А президент Путин — что с него взять? Пусть пока развлекается, чувствуя себя хозяином: у него еще есть некоторое время, и Лабрадор Кони его действительно любит.

Кстати, далеко не каждый может сказать это про себя.

Будет ли жизнь после Путина?

Неизбежность послепутинского перелома и подспудно растущий в обществе страх перед ним вызваны крепнущим ощущением того, что Путин утратит власть не в силу закона, не в силу традиции и вообще не в силу описанного или подразумеваемого порядка, но в результате масштабной дестабилизации, утраты управляемости всеми значимыми сферами общественной жизни и возникновения хаоса. При этом причиной этого станут не какие бы то ни было внешние катаклизмы — от резкого удешевления нефти до агрессии США или Китая, но его собственная политика, надо отдать ей должное, — целостная и проводимая весьма энергично и последовательно.