Просто физически — так, как не пережили его сотни тысяч, погибшие в гражданскую войну в Таджикистане, и десятки тысяч, погибшие в других необъявленных войнах в ходе разрушения Советского Союза.

Я уже не говорю о том, что мы из-за войны, преступности, а то и просто нищеты и безысходности можем лишиться своего дома, как лишились его десятки миллионов наших бывших, а часто и нынешних, сограждан.

Я уже не говорю о том, во что может превратить каждого из нас голод. Кто знает, тот понимает, о чем я говорю. Кто не знает, пусть читает произведения писателя Варлама Шаламова.

Россия, а с нею и каждый из нас, без всякого преувеличения, глядит в лицо своей гибели.

Это не метафора, не запугивание, не истерика — это простая констатация самоочевидного факта: сегодняшнего положения, в котором находимся все мы.

Конечно, можно зажмуриться и выиграть этим нехитрым маневром несколько лет относительно спокойной жизни, повысив тем самым разрушительность системного кризиса и, соответственно, вероятность своей гибели в нем. Этот выбор по-своему рационален, так как неприятности наступят потом, а удовольствие будет достигнуто сейчас, авансом, — но это деструктивная и саморазрушающая рациональность, весьма напоминающая строгую, несокрушимую рациональность алкоголика или наркомана.

Если мы хотим сохраниться как нация и страна, если мы хотим, чтобы у наших детей, да и у нас самих, было будущее, мы должны осознать критичность ближайших лет.

Сегодня мы вернулись в состояние исторической неопределенности, при которой, если вы хотите быть кем-то, вы должны сначала им стать.

Если вы хотите что-то иметь, вы должны сначала завоевать это.

Если вы хотите иметь какое-то право, хотя бы право на свою собственную жизнь, вы должны быть готовы отстаивать это право в борьбе с агрессорами и конкурентами — и, вполне вероятно, с оружием в руках.