Насколько можно судить, в целом ряде случаев они, несмотря на реально имеющееся желание, не могут остановить уголовные деда (в том числе и рядовые дела, не получившие огласки и не имеющие политического либо аппаратного значения) и, насколько можно понять, ограничивались лишь попытками — и то далеко не всегда удачными — вызвать некоторое смягчение позиции государственного обвинителя.

Это еще далеко не перелом, это лишь робкое проявление качественно новой тенденции, но и оно вселяет забытое чувство надежды.

С другой стороны, описанные позитивные изменения представляют собой совершенно очевидный, хотя пока и локальный, подрыв всего сложившегося государственного строя, основанного на полной свободе произвола, как представителей силовых структур, так и многочисленных «друзей президента».

И это не случайность, но лишь некоторые из проявлений масштаба внутренних и внешних напряжений в ненадлежащим, противоестественным для нее образом используемой воссозданной системе государственного управления.

Ее нормализация, переориентирование на модернизацию и, более широко, организацию прогресса — задача, безусловно, тяжелая и болезненная, но все же более простая и понятная, чем восстановление государственности как таковой.

Второй бесспорной исторической заслугой Путина является пробуждение самосознания российского (и в первую очередь русского, который испугавшаяся правящая бюрократия тут же начала усердно подавлять и дискредитировать) народа и ощущения самоценности России. Наша страна, наше общество уже привыкли воспринимать себя в качестве не беспомощного и бессмысленного обломка некогда великого и могучего Советского Союза, но самостоятельного субъекта истории — да, неизмеримо более слабого, более уязвимого, менее эффективного и достойного, но имеющего самостоятельное значение и представляющего собой самостоятельную ценность.