В своей известной статье о Герцене В.И. Ленин дал историческое объяснение этой истины. "Духовная драма Герцена, - читаем в этой статье, была порождением и отражением той всемирно-исторической эпохи, когда революционность буржуазной демократии уже умирала (в Европе), а революционность социалистического пролетариата еще не созрела".
Своеобразное историческое интермеццо. "Великое покамест". Оно ставило в тупик революционеров, воспитанных буржуазными революциями и сохранивших верность революционно-гуманитарной идее. Герцен принадлежал к числу именно таких революционеров. Он понимал, что буржуазия перестает быть силой подлинного, человечного прогресса, что у дверей старого мира - не Катилина, а смерть". Ему было ясно, что новый мир, мир социализма, уже стучится в ворота истории, что "современная революционная мысль - это социализм" и "без социализма нет революции". Больше того. В своих занятиях Гегелем и Фейербахом он, говоря словами Ленина, "вплотную подошел к диалектическому материализму и остановился перед - историческим материализмом".
Для того времени этого была немало. Но все же недостаточно для преодоления политической растерянности и историософского пессимизма, охватывающих его в годы буржуазной реакции. Он подошел к новой эпохе, но не вошел в ее разум. Он слышал "стон человеческих трясин", но не улавливал лейтмотива его вещей музыки. Его концепция социализма оставалась до конца неясной, расплывчатой, "скифской" - более прекрасной мечтой, нежели трезвой программой. И не случайно велись у нас в литературе долгие споры на тему "был ли Герцен социалистом". Простирая руки к царству социализма, он не нащупывал явственно ни его исторической плоти, ни человеческого его средоточия, рабочего класса, народных масс. И руки его ловили пустоту...