После того, как лопнул высокотехнологический мыльный пузырь, не замедлил совершиться и поворот в судьбах реальной экономики. Америка вступила в свою первую рецессию за последнее десятилетие. Выяснилось, что Новая экономика отнюдь не положила конец деловому циклу. Если бум был наибольшим за весь послевоенный период, то и спад стал также самым глубоким. Во времена бума мы с Клинтоном гордились поставленными новыми рекордами: было создано беспрецедентно большое количество рабочих мест — 10 млн с 1993 по 1997 г. и еще 8 млн между 1997 и 2000 годами. К 1994 г. уровень безработицы впервые за четыре года упал ниже 6 процентов, а к апрелю 2000 г. — ниже 4 процентов впервые за последние три десятилетия. Хотя большая часть экономического выигрыша досталась богатым, казалось, что в выигрыше были все и каждый. В первый раз за четверть века самые низкодоходные группы обнаружили, что их доходы начали расти, несмотря на самое большое в истории сокращение числа получающих социальные пособия (более, чем на 50 процентов за шесть лет). Но в то же время было достигнуто и самое большое сокращение бедности — с тех пор, как этот показатель начали регистрировать.

Два первых года нового тысячелетия были свидетелями падения других рекордов, но не таких, которыми принято хвастаться. Банкротство корпорации Энрон (Enron)

Фондовая биржа, разумеется, далеко не всегда отражает более широкие аспекты экономической реальности. Но, на этот раз она, к несчастью, их отражала. Между июлем 2000 г. и декабрем 2001 г. наша страна пережила самый длительный спад промышленного производства со времени первого кризиса. В течение всех двенадцати месяцев было потеряно два миллиона рабочих мест. Застойная безработица увеличилась более чем вдвое. Уровень безработицы подскочил с 3,8 процента до 6,0 процентов, причем еще 1,3 млн американцев опустились ниже черты бедности, и дополнительные 1,4 млн — оказались вне страховой медицины.