Новый, 1942 год многие солдаты вермахта на Восточном фронте встречали в привычном для себя состоянии — маршируя в походных колоннах. Однако марш этот вовсе не походил на победоносное шествие по захваченной территории, ставшее главным сюжетом германской кинохроники на протяжении последних нескольких лет, да и солдаты утратили былую фотогеничность: страдавшие от вшей, многие с обморожениями, в грязных бинтах, спешно утеплившиеся отобранными у местного населения валенками, рукавицами и прочими «элементами зимней амуниции», они представляли откровенно убогое зрелище.

Впервые за Вторую мировую войну десятки немецких дивизий, избегая полного разгрома, отступали, повсеместно бросая технику и вооружение, и отступлению этому не было видно конца. Длинные, едва различимые сквозь снежную пелену, серые колонны людей с измученными и безразличными ко всему лицами шагали на запад изуродованными войной дорогами мимо догоравших подмосковных деревень. Весь мир удивленно следил за тем, как под ударами Красной Армии рассыпаются на части и тают не знавшие доселе поражений грозные немецкие танковые силы, которые до этого никому не удавалось не только отбросить и раздробить, но и просто надолго остановить. Ощущение непобедимости военной машины и абсолютной безупречности германской военной идеи стало постепенно улетучиваться из умов миллионов ранее не сомневавшихся в этом людей.

Но одна интересная особенность декабрьских боев под Москвой бросается в глаза: окружение — это самый верный способ уничтожить крупные силы врага, отсекая его от путей снабжения и лишая их возможности отхода, но почти за целый месяц продвижения вперед советским войскам не удалось загнать немецкие части в мало-мальски крупный «котел». Не вдаваясь в тонкости военной науки, обыватель может объяснить это довольно просто: «Какая могла идти речь о попытках окружения немецких войск, когда они стояли в паре десятков километров от Москвы и судьба советской столицы, да и исход всей войны висели на волоске? Было нужно как можно скорее ударить всеми собранными силами и отогнать немцев от сердца страны, а после уже думать о каких-то окружениях».