– Вот видите? – сказал мужчина. – Ничего страшного. Ничего.

С помощью ног Майлс сел, сделал глубокий вдох, потом еще один.

– Что-то с сердцем, – сказал он. – Такая боль...

– Нет, нет, – ответил мужчина. – Знаю, что вы думаете, но, поверьте мне, дело не в этом. – И затем, словно давая отгадку, добавил:

– Я доктор Маас. Доктор Виктор Маас.

– Просто чудо, дорогой, – сдерживая дыхание, вклинилась Ханна, что доктор Маас тебя нашел и принес сюда. Он просто ангел. Если бы не он...

Майлс взглянул на нее, потом на других – все стояли и внимательно на него смотрели.

– Ну, – спросил он, – так что со мной ВСЕ-ТАКИ было? Что? Сердце?

Удар? Потеря памяти? Ради Бога, я ведь не ребенок, не надо играть.

Эйбл Рот передвинул сигару из левого угла рта в правый.

– По-моему, справедливо, а доктор? Человек провел четверть часа на холоде, так имеет он право узнать, что с ним? Может, устроить ему сейчас обследование, измерить давление и все такое? Всем нам спокойнее станет.

Майлс почувствовал облегчение, но ему стало еще легче, когда он вспомнил, что припас для Эйбла Рота.

– Может, и станет, Эйбл, – сказал он. – Особенно если продать все билеты на шестнадцать недель вперед и повесить табличку “сидячих мест нет”. Нашел золотую жилу и черпаешь из нее восемь вечеров в неделю, пока я еще могу махать лопатой.

Эйбл покраснел.

– Ну, знаешь, Майлс, – обиделся он, – то, что ты говоришь...

– Да, – подхватил Майлс, – так что я говорю?

Тут, покачав головой, вступил Бен Тэйер, медленно и торжественно.

– Если бы ты хоть секунду не лез на рожон, Майлс, – затянул он, если бы попытался понять...

– Прошу вас, – вмешался доктор Маас. – Прошу вас, джентльмены, – с укором добавил он. – Хочу, чтоб вы знали только одно. На самом деле я вовсе не медик и мои интересы лежат, так сказать, больше в области психиатрии. Правда, я, конечно, мог бы, как вы предложили, его осмотреть, но такого желания у меня сейчас нет. И, к радости мистера Оуэна, должен заявить, что обследование ему и не требуется. Даю слово.