– Я всегда знала, что ты никогда меня не любил, – трагически прошептала Беда и отключилась.

Я опять помассировал виски, обследовал дом на наличие камер, и, не найдя ни одной, спокойно направился в душ. Через пятнадцать минут предстояло знакомство с Прохором.

Я побрился, переоделся в спортивный костюм и лёгкой трусцой побежал на лужайку перед бассейном.

Он не пришёл ни через десять, ни через двадцать минут.

Я занервничал, обежал лужайку по периметру и даже заглянул в бирюзовую глубину бассейна. Что делать, если воспитанник в богатом доме не является на занятия, я не знал. В школе я бы пригрозил ему отчислением, двойками, отрицательной характеристикой, а тут…

Я тоскливо посмотрел на окна хозяйского дома. Вокруг не было ни души.

Вдруг в кустах кто-то чихнул.

– Эй!! – Бросившись к барбарисовым зарослям, я раздвинул колючие ветки. – Эй, кто тут?!

Кто-то мелкий и юркий прошмыгнул у меня между ног и спрятался за широким стволом раскидистого дерева.

– Прохор! – догадался я и ринулся к пацану, в надежде с ходу завоевать его доверие и понимание.

Но пацан и не подумал проникаться ко мне добрыми чувствами. Он стремительно залез на нижнюю ветку дерева и тихонько завыл.

– Слезай, – задрав голову, попросил его я.

– Ты меня бить будешь, – провыл мальчишка, забираясь выше ещё на одну ветку. Он был типичный дохляк и недотёпа – тощий, нескладный, болезненно-бледный, в круглых очках и нелепо сидящей дорогой одежонке.

– С чего ты взял, что я тебя бить буду? – удивился я, гарцуя под деревом.

– Ты бандит! – пропищал пацан. – Я по телевизору тебя видел!

– Да ну? В какой передаче?

– Домашний… домашний…

– Любимец? – обрадовался я.

– Да! – заорал Прохор. Тонкая ветка под ним сломалась, и он грохнулся на землю.

– Сам подумай, – постучал я себя по лбу, наклоняясь над ним. – Разве бандит может быть домашним любимцем?!