– У меня очень трудный мальчик. – Ирма Андреевна села за стол, сцепив на коленях руки. – Очень трудный! Замкнутый. Нелюдимый. И… очень слабый физически. Он никогда не учился в школе и всегда находился на домашнем обучении. В школе дети его заклевали бы. Он очень стеснительный, добрый, ранимый. Совсем не умеет постоять за себя! С этой его бесхребетностью и трусостью нужно срочно что-то делать! Срочно! – Она посмотрела на меня жалобно, словно девчонка, у которой забрали куклу. – Я хочу, чтобы вы сделали из моего мальчика сильного, смелого и уверенного в себе ребёнка, способного дать отпор любому обидчику. Я хочу, чтобы…

– У мальчика есть имя? – перебил я её.

– Что? Ах, да, конечно. Его зовут Прохор. Он даже имени своего стесняется, краснеет, когда его зовут! Он… всего боится! Всего!!! – Ирма Андреевна вскочила и подошла к окну, заломив руки. – Он боится грозы, мух, воды, болезней, смерти, лягушек, снов, птиц, темноты, высоты и даже еды, которую ест…

– Смерти, вообще-то, и я боюсь, – невежливо перебил я её. – Сколько пацану лет?

– Десять. В январе будет…

– Ну, в этом возрасте вполне нормально стесняться имени Прохор, вздрагивать при виде лягушек и не любить темноту.

– Скажите, вы сделаете из него человека?

– Сделаю! – пообещал я, вспомнив о щедрой зарплате.

– Я хочу, чтобы он прыгал, плавал, дрался и дерзил как настоящий мальчишка!

– Сделаю. Прыгать, плавать, драться и дерзить – дело нехитрое. – Я встал, показывая, что готов приступить к работе.

– Может быть, у вас есть ко мне вопросы?

– Есть, – неожиданно для себя сказал я. – Сколько вам лет?

– Да вы нахал ко всему прочему!

– Да, и собираюсь научить этому вашего сына по вашей же просьбе. Отвечайте, я никому не скажу.

В её глазах промелькнули поочерёдно удивление и возмущение, но как дама высшего света, она быстро справилась со своими эмоциями.