. Итак, рубеж доисторических периодов и исторических эпох падает на X в. до н.э., причем разница этих двух разделов истории лежит только в степени нашей осведомленности. Люди всех времен знали названия своих племен и имена своих вождей, но наиболее древние из них до нас не дошли, а потому для изучения их приходится ограничиваться археологией и палеонтологией. Это, конечно, немало, но недостаточно для того, чтобы уловить и описать процессы древних этногенезов, не впадая при этом в грубые ошибки, аналогичные тем, какие сделали предшественники С.И. Руденко

И оказалось, что вместо «пазырыкцы» следует говорить «юечжи», а Б. Лауфер доказал, что эти иероглифы произносились «согдой», то есть согды

Но, несмотря на все успехи науки, связная история народов Великой степи может быть изложена только с III в. до н.э., когда безымянные племена Монголии были объединены хуннами, а полулегендарные скифы Причерноморья сметены сарматами. Тогда же создалась могучая держава Средней Азии – Парфия и был объединен Китай. С этого времени можно осмысливать этническую историю Монголии, а следовательно, и историю ее культуры, ибо как нет этноса без культуры, так не может быть культуры без этноса.

Дилетантам кажется, что история – это «жизнь без начала и конца». На близком расстоянии действительно не видно ни начал, ни концов. Современники никогда не видели пассионарного толчка, подобно тому как древние римляне не замечали, что республика давно сменилась империей. Но историк, находясь в должном отдалении от сюжета, видит смену цвета времени, даже делая поправку на плавность перехода. Обитатели Великой степи не замечали, как сменилось время, в котором они жили. Как до этого им казалось естественным пасти овец и охотиться, так через 150 лет их потомкам было очевидно, что надо ходить в походы. Люди не замечают перемены стереотипа своего поведения. Их обнаруживает только история долгих периодов, только там могут быть замечены переломные даты этнической истории.