Свои экстроординарные полномочия де Голль использовал для прекращения колониальной войны, которую прежде поддерживал. Однако это привело к нарушению равновесия, так как распад колониальной империи вызвал у былых голлистов те же чувства, что распад СССР — у идейных коммунистов. Социально-психологический шок, который испытала часть французов, поразительно напоминает ситуацию 1990-1992 г. на просторах СССР. Но если в нашей стране кризис социальной и имперской систем совпали, то во Франции они разошлись во времени. Де Голль сначала осуществил перестройку отношений со странами, входившими в империю (и при этом чуть не был убит правыми радикалами, выражавшими интересы тех, кто пострадал от победы националистов в новых республиках), а уже потом занялся модернизацией французского общества. Этот процесс увенчался в 1968 г. серьезным социально-политическим кризисом, напоминающий российские события 1989-1991 гг., спрессованные в два месяца.

Де Голль продемонстрировал своевременный и эффективный переход от "застоя" к "перестройке" без смены правителя. Дело, собственно, не в самом правителе, а в тех процессах, которые при нем происходят. Если он сможет удачно подстраиваться под веления времени, то и править станет всю жизнь. Кстати, де Голлю это не удалось — к концу своего правления генерал стал изрядно раздражать французов и вынужден был уйти в отставку после поражения на референдуме 1969 г.

Регулярная повторяемость периодов в прошлом дает нам возможность заглянуть в будущее, посмотрев на историю стран, ушедших в развитии дальше нас. После американской "перестройки" наступил период правления Р.Никсона, характеризующийся усилением авторитаризма и относительной экономической стабильностью. Но на этот раз система была не так, как в период Эйзенхауэра. Как только задача социально-экономической стабилизации была выполнена, против руководителей исполнительной власти начинается настоящая травля, которая стоила карьеры президенту и вице-президенту США, а в аналогичных условиях — и президенту ФРГ в 1969 г. (президент Франции на этом этапе умер сам, и его память оставили в покое). Восточноевропейские режимы этого типа были прочнее, так как за ними стояла поддержка "Большого брата". Но как только она ослабла — в 1989 г. рухнули и они.