Некоторые из них, как, например, ротмистр Н. Я. Чихачев, занимались арестами российских подданных «по обвинению в политической неблагонадежности»

В частности, Н. В. Грековым было высказано мнение, что процесс эволюции военного контроля Российской империи к концу 1916 года «определялся уже не реальными потребностями армии и страны, а внутренней динамикой самого процесса», то есть контрразведка замкнулась сама в себе. С этим тезисом сложно согласиться, учитывая, что контршпионаж в любом государстве выполняет лишь ресурсосберегающие функции и даже в условиях военных действий не может иметь самодовлеющего характера

При этом руководители военно-контрольных органов при проведении любых преобразований всячески обосновывали необходимость реформ с позиции повышения качества контрразведывательного обеспечения действующей армии, тыла и различных государственных учреждений. Так, например, поступил начальник КРО штаба Петроградского военного округа подполковник В. Якубов, аргументируя насущную потребность развития системы внешнего контршпионажа в Скандинавии.

В его докладе на имя главы штаба округа от 25 июня 1916 года отмечалось следующее: «Считая, что борьба с иностранным шпионством имеет своей целью не только принятие тех или иных общих мероприятий, препятствующих развитию в пределах России иностранного соглядатайства […], но, главным образом, агентурное освещение деятельности вражеских разведывательных органов и отдельных лиц за границей и в империи, полагалось бы особенное внимание в деле борьбы с иностранным военным шпионством уделить развитию местной и заграничной агентурной сети»

Параллельно с этим началось и исправление недостатков организационной структуры военно-морского контроля. В частности, в январе 1917 года был образован Мурманский особый морской контрразведывательный пункт во главе со штабс-капитаном А. Петровым.

1.3. Отечественная контрразведка в период революционных потрясений (февраль 1917 — июль 1918 г.)