Когда мы добрались до ручейка, с шумом вытекающего из ущелья с отвесными боками, устремляясь зигзагами к Плимуту, было уже совсем темно.

Перед нами высились два огромных массива скал, между которыми капля за каплей сочилась струйка воды, образовавшая у подножия их глубокий тихий пруд.

Это место было всегда любимым уголком Чарли. Днем оно, действительно, должно было быть очаровательно, но теперь, когда в кристальной воде отражались серебристые облики восходящей луны, перемежающиеся с черными пятнами теней от скал, - теперь это место совсем не годилось для пикника.

- Дорогая моя, я лучше откажусь на этот раз от ловли, - заявил Чарли, когда мы уселись рядом.

- О, да, - вздрогнув, согласилась я.

- Итак, мы передохнем здесь, а потом пустимся в обратный путь. Но вы вся дрожите, вам холодно?

- Нет, - ответила я, стараясь овладеть собой, - мне не холодно, но... но мне немножко страшно. Конечно, это очень глупо с моей стороны.

- Черт возьми! - сказал мой жених. - Я не нахожу в этом ничего удивительного, так как и сам чувствую что-то неладное. Журчанье этой воды напоминает мне хрип умирающего.

- О, не говорите таких вещей, Чарли! Вы пугаете меня.

- Ну, ну, моя дорогая, нечего предаваться черным мыслям, - со смехом сказал он, видимо, желая вернуть мне бодрость. - Пойдемте прочь из этого места, где пахнет кровью, и... Смотрите, смотрите! Боже мой! Это что такое?

Чарли покачнулся, и глаза его направились на другой берег ручья, который был выше того, на котором сидели мы.

Лицо Чарли было смертельно бледно.

Я уже говорила, что ручей, у которого мы сидели, находился у подножия скалистого массива.

На самой верхушке последнего рисовалась высокая черная фигура мужчины, смотревшего вниз, в отвесный обрыв, на дне которого мы сидели.

Луна как раз осветила гребень скалы, и на его посеребренном фоне резкими угловатыми очертаниями выделялся силуэт неизвестного.