- Совершенно верно; а вот голосовые связки.

- А что было бы, если бы вы их перерезали?

- Что перерезал?

- А эту штучку... эти голосовые связки.

- Но их невозможно перерезать. Такая несчастная случайность невозможна.

- Ну, а если бы она все-таки случилась?

- Такие случаи неизвестны, но, конечно, особа, с которой случится такой инцидент, онемеет, по крайней мере на некоторое время.

- У вас большая практика среди певцов.

- Огромная.

- Я полагаю, вы согласны с мнением Мак-Интайра, что красота голоса зависит отчасти от связок.

- Высота звука зависит от легких, но чистота ноты связана со степенью господства, приобретенного певцом над своими голосовыми связками.

- Значит, стоит только надрезать связки, и голос будет испорчен?

- У профессионального певца - наверное; но мне кажется, что ваши справки принимают не совсем обычное направление.

- Да, - согласился сэр Вильям, беря шляпу и кладя на угол стола золотую монету. - Они как будто не подходят к избитым дорожкам - не правда ли?

VI

Вурбуртон-стрит принадлежит к тому клубку улиц, которые соединяют Челси с Кенсингтоном; она замечательна огромным количеством помещающихся на ней ателье артистов.

Знаменитый тенор, синьор Ламберт, снял себе квартиру именно на этой улице, и на ней часто можно было видеть его зеленый "брухам".

Когда сэр Вильям, закутанный в плащ, с небольшим саквояжем в руке, повернул за угол улицы, он увидал фонари "брухама" и понял, что его соперник уже на месте.

Он миновал "брухам" и пошел по аллее, в конце которой сверкал огонь газового фонаря.

Дверь была открыта и выходила в огромный вестибюль, выложенный ковром, на котором была масса следов грязных ног.

Сэр Вильям приостановился, но все было тихо, темно, за исключением одной двери, из-за которой лился в щель поток света.

Он открыл эту дверь и вошел.