Это, повторяю, обычная, заурядная в устах государственного деятеля постановка вопроса, и Сталина можно упрекнуть лишь в том, что он едва ли бы стал повторять свои процитированные высказывания публично. И в высшей степени показательна "реакция" Наринского, подобную которой можно найти в сочинениях множества нынешних "либеральных" историков. Обвиняя Сталина в "цинизме", Наринский,- конечно, бессознательно - обнаруживает тем самым, что в свое время он привык ставить Сталина в моральном отношении гораздо выше политических деятелей Запада, погрязших во всяческих темных интригах.

При этом Наринский, надо думать, понимает, что поведение во внешнеполитических делах в ситуации войны не может - за редчайшими исключениями - соблюдать нравственные принципы, но от Сталина, которого Наринский (как, конечно, и множество его коллег) ранее ставил высоко, он этого требует! И подобная тенденция по сути дела господствует в нынешних сочинениях о Второй мировой войне.

Сколько проклятий обрушено в последнее время на Сталина за заключение 23 августа 1939 года пакта о ненападении с Гитлером,- пакта, который дал последнему возможность "спокойно" двигаться в 1940 году на Запад. Но эти проклятья из уст историков, которые еще недавно были исправными членами КПСС, обусловлены в конечном счете их прежним пиететом перед Сталиным, ибо ведь они, без сомнения, знают, что ранее, в 1938 году, премьер-министры Франции и Великобритании - Даладье и Чемберлен - в ходе по-своему трогательных визитов (которых Сталин не предпринимал) к Гитлеру вступили с ним в совершенно аналогичные договоренности, позволявшие ему "спокойно" двигаться на Восток.

Между прочим, небезызвестный Волкогонов в 1991 году назвал пакт с Германией "отступлением от ленинских норм внешней политики... Советская страна опустилась (выделено мною.- В. К.) до уровня... империалистических держав"15,- то есть, иначе говоря, Сталин, увы, повел себя так же "недостойно", как Чемберлен и Даладье...