С тех пор мало что изменилось. На Западе по-прежнему преобладают подозрения в "опасности", которую представляют процессы, происходящие в нашей стране. Российскую политику продолжают анализировать на основе тех самых вековых стереотипов, представлений о том, что для России якобы характерны "авторитаризм", "имперскость", "экспансия".

Вновь "отовсюду мы слышим стоны". Здесь и глубокомысленные размышления о настигшем Запад кризисе в отношениях с Россией. И дипломатичная "озабоченность" планами России по развитию и укреплению собственной экономики. И призывы защитить мир от энергетической экспансии русских, подминающих под себя соседей. И удрученные стенания о "русском медведе", не понимающем и топчущем демократию. И совсем уж эмоциональные вскрики о пресловутых российских имперских амбициях с призывами соорудить вокруг нашей страны новый санитарный кордон и хоть какой-нибудь занавес.

Понятно, что весь этот накал страстей, этот поток сознания вызывают, в свою очередь, недоумение уже в нашей стране. По меньшей мере России хотелось бы обсуждать взаимные вопросы и общие проблемы, с одной стороны, без умолчаний и обтекаемых фраз, а с другой - без домыслов и двойных стандартов. Желательно также - без нафталинных стереотипов политиков-динозавров фултонской эры и ее вильнюсского периода.

Реальность же заключается в том, что именно Запад крайне тяжело, неохотно избавлялся и, главное, все еще далеко не полностью избавился от собственных комплексов по поводу России.

Отношение к нашей стране продолжает причудливым образом колебаться между боязнью и восторгом. Так, страх перед большевиками, "мировой революцией" и СССР сменился восторгом по поводу "перестройки вплоть до разрушения" конца 1980-х, а затем - анархии государственного безвременья и готовности России заложить саму себя за похвалу "мирового сообщества" в 1990-е годы. Восторг усугублялся практически бесплатным в условиях российского хаоса доступом к нашим национальным ресурсам.