В критический момент, как уже было сказано, он через Бассевича предупредил Меншикова о готовящемся заговоре «бояр», но сам, как и его тесть канцлер Г. И. Головкин, до кончины Петра открыто на стороне Екатерины не выступил. Как и многие другие, оба они осторожничали, выжидали исхода борьбы за власть, чтобы примкнуть к победителям. Не случайно, что документы не сохранили сведений о позиции в эти дни таких видных деятелей петровского царствования, как граф Я. В. Брюс, барон А. И. Остерман и другие. Все они также выжидали.

Но Меншиков ждать и медлить не мог. Еще не закончилась агония Петра, а светлейший уже собрал в апартаментах царицы секретное совещание ее сторонников. На нем кроме кабинет-секретаря Макарова и Бассевича — нашего информатора — присутствовали старшие офицеры обоих гвардейских полков, в том числе майоры А. Ушаков и Г. Юсупов, и командир Семеновского полка И. И. Бутурлин (шефом преображенцев был сам Меншиков). Все они пришли во дворец проститься с умирающим. Участвовал в совещании и глава Синода архиепископ Новгородский Феодосий. Другой церковный вождь Феофан Прокопович оставался в конторке Петра, но, как показали дальнейшие события, душой был с товарищами, сидевшими в екатерининской половине дворца.

Как только все собрались, к ним вышла Екатерина, на время покинув умирающего царя. Ее речь была весьма лапидарна и решительна. Она сказала, что имеет право на престол потому, что была коронована императором в 1724 году, что, если к власти придет ребенок, страну могут ожидать серьезные испытания и несчастья, и — это чрезвычайно важно — она обещала, что «не только, не подумает лишить великого князя короны, но сохранит ее для него как священный залог, который и возвратит ему, когда небу угодно будет соединить ее, государыню, с обожаемым супругом, ныне отходящим в вечность»

Близко к версии Бассевича передает содержание речи Екатерины и голландский дипломат В.