— У Вельяминова ограничение скорости, — заметил он.

— Мне говорили. — Бледное, неулыбчивое лицо начальника линотделения выглядело маской, но Денисов почувствовал его неуверенность. — Выскочил из поезда — и беги на четыре стороны. Я мыслю: без квалифицированного осмотра перегона не обойтись…Кроме того, в случае неудачи мы успеваем в пути снова перехватить поезд, — начальник линотделения отодвинулся, пропуская женщину-патологоанатома. — Если едем с вами, теряем перегон…

— Товарищ подполковник!.. — позвали из купе.

— Денис! Я полностью в твоем распоряжении… — Антон забыл поздороваться. — Сколько нам отпущено времени?

— До Астрахани?

— Да.

— Тридцать часов.

— Вычесть на сон, на еду. Итого меньше суток… — Он достал «Беломор».

Сабодаш курил много — чтобы похудеть.

— И еще я рад, что мы снова вместе.

По коридору сновали инспектора. Денисов увидел всех трех пассажиров, ехавших вместе с убитым, — уснуть им так и не удалось. Начальник линотделения что-то быстро записывал, поочередно обращаясь к свидетелям. Русоголовая, гладко причесанная на пробор, Наташа Газимагомедова присоединилась к нему. Вдвоем они управились быстрее, чем можно было ожидать.

Наташа подошла к Денисову и Антону.

— Никто ничего не знает. Все путешествуют до конца. — Она стянула хирургические перчатки, бросила в бумажный пакет. — Лучше, если бы я поехала вместе с вами…

— В чем же дело? — спросил Денисов.

— Вскрытие, морг. Жара какая!..

Денисову стало жаль ее.

— Дверь в купе закрывал Ратц, — Наташа заговорила о другом, — он же, видимо, укладывался последним. Тамбурную дверь Суркова определенно заперла — кому-то понадобилось ее открыть… — Начальник линотделения и ее увлек версией о выпорхнувшем из вагона преступнике. — Вам придется опросить каждого, кому что-нибудь известно об убитом…